Бюллетень референдума
17 марта 1991 года состоялся единственный за 70-летнюю историю СССР общесоюзный референдум. Советским гражданам было предложено ответить на вопрос: «Считаете ли Вы необходимым сохранение Союза Советских Социалистических республик как обновленной федерации равноправных суверенных республик, в которой будут в полной мере гарантироваться права и свободы человека любой национальности?»
Когда власть нуждается в народе
Хотя коммунисты утверждали о наличии народовластия в СССР, они в действительности не доверяли свободному волеизъявлению. Правда, возможность народного опроса упоминалась в сталинской и конкретизировалась в брежневской Конституциях. Однако лишь с принятием закона о референдуме в декабре 1990 г. декларация стала реальностью. Это был пик «перестроечной» демократизации, когда все политические силы апеллировали к воле народа как высшей и справедливой инстанции.
Поддержка населения понадобилась руководителям Союза перед лицом угрозы исчезновения страны, которой они управляли. В период данной верхами гласности национальная интеллигенция в союзных республиках вспомнила об обидах, нанесенных в прошлом коммунистической властью. Протест против унитарной формы многонационального государства перерос в ряде республик в стремление к самостоятельному развитию. Страну раздирали межнациональные конфликты. Угроза для Союзного центра исходила также от российских демократов во главе с Борисом Ельциным, которые поддерживали борьбу прибалтов за независимость.
Президент СССР Михаил Горбачев не собирался сохранять Союз в прежнем виде, но и не мог допустить его развала. Считая, что с прошлым нельзя порвать в один миг, он ратовал за постепенный переход к «добровольному союзу суверенных республик», а радикалы обвиняли его в медлительности или диктаторских замашках.
«Когда в товарищах согласья нет…»
Не видя возможности договориться с демократическим меньшинством, требовавшим его отставки, Горбачев решил опереться на большинство, которое, сидя дома, выражало недовольство развалом Союза. 24 декабря 1990 г. Съезд народных депутатов по инициативе Президента принял «в связи с многочисленными обращениями трудящихся, высказывающими беспокойство о судьбах СССР,» постановление о проведении референдума. Только вот просьбы «трудящихся» не нашли отклика у руководителей Литвы, Эстонии, Латвии, Грузии, Молдавии, Армении, которые объявили бойкот референдуму. В телевизионном обращении М. Горбачев вопрошал: «Но возникает законный вопрос: почему же руководство этих республик, выступающее под знаменами свободы и демократии, постоянно ссылающееся на мнение народа, пытается под надуманными предлогами уйти от референдума, выяснения подлинной воли народа по кардинальному вопросу жизни страны». Однако национально мыслящая элита «мятежных» республик думала не о демократических формальностях, а о быстрейшем разрыве с СССР.
«Ничего не слышу, ничего не вижу…»
В коллекции Музея политической истории России хранятся материалы, которые передают накал страстей, разгоревшихся вокруг референдума. Конечно, вопрос был сформулирован так, что содержал несколько вопросов. Впрочем, ожесточенная полемика была вызвана глубоким общественным расколом. Причем, и те, кто хотел сохранить СССР, и желавшие развалить «социалистическую империю», не слушали доводы друг друга. Каждый твердил о своем.
Защитники Союза взывали в своих обращениях: «Сограждане! Братья! Сестры! Перед нами встает зловещая перспектива: хаос, путь в никуда, разруху и кровавую бойню. Новоиспеченные феодально-демократические князьки готовы растоптать интересы народа во имя нарождающейся и крепнущей власти денег». Их оппоненты настаивали: «Участвуя в этом референдуме, вы присваиваете себе право решать за народы Прибалтики и Закавказья, Украины и Средней Азии, быть или не быть им в составе СССР… Если народам, проживающим ныне на территории СССР, будет нужна та или иная форма союза – то решать это будет каждая республика отдельно».
Сторонники Союза указывали: «…год конфронтации между республиками уже привел к разрыву традиционных хозяйственных связей, спаду производства… Полки наших магазинов опустели. Нельзя представить благополучно действующее хозяйство в отдельной республике или области, как нельзя представить нормальную жизнь в одной квартире многоквартирного дома, если в доме разрушен водопровод и электросеть». А демократы горячились по поводу «Союза Советских Социалистических республик». Автор одной из листовок писал: «Сказав «Да» социализму, я сохраню себя рабом государства, не смогу стать тружеником-собственником, хозяином своей судьбы. Сказав «Да» Союзу, Советам и Социализму, я скажу «Да» всему тому, что в течение семи десятилетий привело Россию к неслыханным бедствиям».
За что голосуем?
Горбачев убеждал, что референдум задуман не для «сохранения старых порядков с засильем центра и бесправием республик», а ради обновления многонационального государства. Однако оппозиция не верила ему. Тон задавал Б. Ельцин: «Референдум проводится в расчете на то, чтобы получила поддержку нынешняя политика руководства страны. Она направлена на сохранение имперской унитарной сути Союза…». Не стеснялись в выражениях его соратники: «…обновленный Союз Горбачева, это: Президентское правление, совместное патрулирование, насилие и кровопролитие в Литве, Латвии, Тбилиси, Баку, а завтра – на наших улицах. Это произвол КГБ. Это всевластие КПСС. Это безнадежность, страх, неуверенность в завтрашнем дне, нищета и бесправие». Вообще Горбачева обвиняли во всех смертных грехах: «"Избравший" сам себя президент хотел бы, чтобы народ проголосовал за Союз во главе с Ним… Почуяв, что почва уходит из-под ног, почуяв, что инициатива может перейти из рук центра к правительствам республик, использовав уже свой последний аргумент – автоматы и танки – кремлевский диктатор и затеял этот референдум, имеющий целью узаконить его императорские полномочия».
Советское общество начала 1990-х гг. захлестнули крайности, многим не хватало терпения, уважения к инакомыслию, понимания сложности происходящих процессов. Об этом говорилось в листовке «Интеллигенция за перестройку»: «Опять – наше привычное российское «или-или». Опять только символы: «черное» или «белое», «доброе» или «злое».. . А почему не «и черное», «и белое», а «разное»… Никто нас не спрашивает на референдуме: какой Союз, «по-Горбачеву» или «по-Ельцину» мы желаем. Нас спрашивают, желаем ли мы Союз вообще, и не просто вообще, а обязательно «обновленный»…».
«Пиррова победа»
На первый взгляд, референдум оправдал надежды Союзного центра. 80 % из 185,6 миллионов совершеннолетних граждан пришло к урнам голосования. Даже в тех республиках, где референдум официально не проводился, сотни тысяч человек высказались за сохранение СССР. Утвердительно на вопрос ответили 113,5 миллионов человек, отрицательно – 32,3 миллионов. Больше всего противников Союза оказалось в РСФСР и на Украине. В двух российских столицах обновление СССР поддержало только половина от принявших участие или одна треть от числа имевших право голоса.
Народное волеизъявление позволило Президенту СССР усадить руководителей 9 республик за стол переговоров для составления нового Союзного договора. Казалось, Горбачев повернул колесо истории. Однако в декабре 1991 г. Советский Союз исчез с карты мира.
Референдум лишь на время остановил надвигающуюся катастрофу. Его итоги не устраивали политические элиты, рвавшиеся ко всей полноте власти в своих республиках. До поры их устремления сдерживал Союзный центр. Однако после августа 1991 г. Президент СССР уже не имел рычагов для мобилизации общества, а пассивное и непривычное к самоорганизации большинство оказалось неспособно подтвердить свою волю, высказанную 17 марта.
