Выставка «Домик, не болей!»

О выставке

Сергей Мяутов – молодой российский художник из Санкт-Петербурга. Окончил магистратуру РГПУ им. А.И. Герцена по кафедре графики. Сергей – живописец исключительно широкого, обобщенного взгляда на мир, его холсты декоративны по цветовому звучанию и одновременно точны, остры по пластике. Художник словно разбирает пейзаж по бревнышку и переносит в свой холст, оставляя только самое существенное, как бы деконструируя реальность и заново ее воссоздавая.«Домик, не болей» – выставка, которая начинается за пределами привычных маршрутов. Не в смысле географии – в смысле привычных ориентиров. Художник собирает пространства, которые выпали из общего разговора: маленькие города и деревни, дома, стоящие на честном слове. Места, где когда-то кипела жизнь, а теперь осталась только архитектура молчания.Зима здесь – не время года, а состояние. Снег ложится не на землю, а на память. Он стирает границы между бывшим и небывшим, между тем, что было домом, и тем, что стало его тенью. Летом это выглядело бы просто запустением. Зимой – становится чем-то большим: тихим уходом в иное измерение, где вещи продолжают существовать, но уже без нас.Название звучит как строчка из детской считалки, как заговор, как слова, которые шепчут над кроватью. «Домик, не болей». В этом есть что-то почти неловкое – мы просим о невозможном, обращаемся к тому, что не может ответить. Дом не болеет. Дом либо стоит, либо его нет. И все же мы говорим эти слова, потому что не знаем, что еще сказать. Это не надежда и не отчаяние. Это скорее признание собственного бессилия, обернутое в ласковую форму. Грустная ирония в том, что самое нежное мы говорим самому обреченному.Выставка держится на этом противоречии. Она не пытается остановить время – она пытается его рассмотреть. Не спасти – запомнить. Не вернуть – заметить, пока оно еще здесь.В большом городе такие места не попадают в поле зрения. Они не шумят, не рекламируют себя, не напоминают о себе уведомлениями. Они просто есть – тихо, на окраине чужого внимания. И если никто не обернется, они исчезнут так же тихо, как и существовали. Без свидетелей, без следа, без имени.