Творчество Леонида Грольмана лежит на стыке скульптуры, механики, графики, живописи, философии, авторской игрушки и еще целого ряда смежных (и не очень) областей.
Ключ к пониманию волшебных миров, которые создает Грольман – это эстетика и одновременно функциональность простых геометрических форм, в первую очередь – кубика и шарика. Кубик устойчиво лежит, шарик всегда готов катиться. Вместе они отражают магическую двойственность мира, состоящего из покоя и движения. Из них, как из универсального корня, вырастают более сложные структуры.
Игрушки-скульптуры во многом напоминает такое направление авангардного искусства, как супрематизм (или, шире, геометрический абстракционизм). Однако художники, создававшие в начале XX века композиции из простых геометрических форм, видели свою миссию в «беспредметности», в самоценности формы и цвета, в интуитивном, максимально лишенном практической ценности, конструировании некой обособленной художественной реальности. Миры Грольмана, напротив, тактильны, «играбельны», интерактивны, рациональны и в хорошем смысле утилитарны.
Вернисаж выставки в музее игрушки 16 апреля 2026 года. Выставка продлится до 23 августа 2026 года.
Экспонат выставки
Экспонат выставки
Принцип пирамидки
Из предметов, создаваемых Леонидом Грольманом, к игрушке в привычном смысле ближе всего пирамидки. Формально они устроены по принципу пирамидок детских, таких, с которыми каждый из нас играл в первые годы жизни: есть основание, есть стержень и есть детали, которые следует на этот стержень нанизать. Однако пирамидки Грольмана состоят не из колец или дисков одинаковой формы, а из сложных деталей-архитектонов. Из них собираются пирамиды-замки, пирамиды-часы, пирамиды-башни, дома, небоскребы, дворцы и т. д.
Этот «принцип пирамидки» можно распространить не только на объемные формы и не только на те детали, которым требуется стержень. Играть можно, например, и с текстом. Стихотворение или прозаический фрагмент можно разделить на кусочки и вписать в прямоугольники, треугольники, круги, овалы и другие фигуры. Эти фигуры со строчками выкладываются на столе в разных последовательностях и читаются вслух.
Также в домашних условиях можно собирать «пирамидки» без стержня, используя вообще любые предметы, вплоть до пуговиц, гаек, кухонных принадлежностей, принесенных с улицы камешков и т. д. (Своего рода игра в бирюльки наоборот – в бирюльках извлекают сложенные пирамидкой разнообразные предметы, здесь же их нужно добавлять.) Собранное можно фотографировать для памяти, а затем сравнивать с предыдущими вариантами. Можно пользоваться не ситуативным набором элементов, а одним и тем же, специально собранным для этой игры. Хранить предметы в коробке и доставать для время от времени. Можно делать детали любой формы из цветной бумаги или картона. Вырезать квадратики, кружочки, буквы, палочки и т. д. Складывать из них любые композиции на листе. Не приклеивать раз и на всегда, а фотографировать и пересобирать снова. А лучшие варианты распечатывать и, например, вешать в рамку, либо «дорабатывать», дорисовывать фломастерами, красками, шариковыми ручками.
Для подобных композиций есть множество названий – коллаж, ассамбляж, визуальный дневник, карта памяти (или карта воспоминаний), а также их подвиды – «интуитивный коллаж», «поэтический коллаж», «сентиментальный коллаж» и т. д. Однако практически всегда, когда речь идет о подобных видах творчества, речь идет лишь про результат, про законченную композицию. В «пирамидках» же Грольмана процесс создания имеет не меньшее, а то и большее значение, нежели результат. Важно само действие, ощущение в руках предметов, подчиняющихся нашим желаниям и идеям. Важна возможность взять компонент, рассмотреть, примерить, пристроить, поменять его положение. Создание пирамидки – своего рода арт-терапия, акт самопознания, прикосновение к своему «я». А «готовая» пирамидка – всего лишь свидетельство этого акта.
Еще одно отличие собирания пирамидок от творчества в классическом смысле – то, что художник чаще всего оказывается так или иначе один на один со своим замыслом, а «принцип пирамидки», подобно большинству настольных игр, допускает и коллективное со-творчество. Причем компанией друзей можно как возводить некую единую пирамидку, так и творить каждому свое в формате коворкинга/мастерской.
Экспонат выставки
Экспонат выставки
«Трол-лунобусная» наука
Еще один сквозной мотив в творчестве Леонида Грольмана – троллейбус, ставший, из-за специфики его устройства, своеобразным символом связи с высшими уровнями бытия, с «верхними токами»: действительно, в ранних троллейбусах над «земным», нижним экипажем катился по проводам «верхний» троллейбус, тележка-trolley, снимающая ток с проводов и двигающая устройство вперед. Человек тоже нуждается в невидимой небесной дороге так же, как и в земной, и, подобно троллейбусу, человек не может уклониться от своего жизненного маршрута радикально, но (в отличие, например, от трамвая) имеет все же определенную маневренность.
Во вселенной Леонида Грольмана люди тоже троллейбусы, и такова их судьба еще с тех древнейших времен, когда никаких троллейбусов еще на земле не было. Для передвижений людей (как и троллейбусов) по определенным маршрутам, нужны две дороги: верхняя и нижняя. «Верхняя дорога – это провода, небеса и дорожно-небесные знаки, фонари, звезды, планеты и прочее. Нижняя дорога – мостовая, шоссе, тропа, бездорожье, попутный и встречный транспорт, люди, стены домов и все остальное, что стоит или движется, касаясь земли». Связь между этими дорогами устроена по герметическому принципу «что наверху, то и внизу»; дороги отражают друг друга, но энергия движения по нижней дороге черпается от «небес».
Грольман создал даже отдельную – трол-лунобусную – науку, которую определяет так: наука, изучающая связи земного и лунного через транспортное средство «троллейбус». «В ночь полнолуния, – говорит художник, – можно увидеть невооруженным глазом, как штанги троллейбусов в троллейбусных парках сами собой поднимаются в сторону полной Луны, и в троллейбусах начинает что-то урчать, словно они готовятся к самостоятельным выездам без водителей. Но они всего лишь заряжаются лунной энергией на месяц вперед. Также и многие люди в дни полной луны беспокойны, испытывают головокружения и ощущают прикосновение чего-то непонятного, призрачного. Независимо от желания, люди получают очередную порцию лунных знаний, но немногие могут осознать и понять, что эти знания указывают им на возможные и важные земные маршруты для этих людей, как если бы они сами стали троллейбусами».
Изготовление картонных троллейбусов и прогулки с ними по различным городам и странам позволяет художнику лично и близко наблюдать связи верхних и нижних пространств, схождение токов верхних дорог к нижним дорогам и существам. Легкий картонный троллейбус – не просто игрушка, арт-объект или символ, это граница и посредник между «верхним» и «нижним». Он почти воображаем, его почти что нет. Фотоаппарат может фиксировать мгновения его пребывания в той среде, которую мы называем реальностью – в городах, парках, на улицах, среди пешеходов.
***
Пирамидки и троллейбусы – лишь два из множества видов произведений, которые создает Грольман. Многие предметы даже не получают своих специальных названий, максимум названия рабочие – это бесчисленные «вертелки», «крутилки», «пересобиралки», «смотрелки», «гуделки», «звонилки» и т. д.
И почти все, что создает художник, рассчитано не просто на созерцание, но на творческий процесс. Это подвижные модели мира, предполагающие постепенный поиск, открытие дверец, раздвигание шторок, изучение и извлечение, запуск шарика, совершающего долгое волшебное путешествие сверху вниз через сложнейшие лабиринты. В чем именно заключается волшебство катящегося шарика – описать сложно, но оно притягивает, затягивает, заставляет «залипнуть», не дает оторвать взгляда.
Звук и движение, которые Грольман часто включает в свои миры, привносит в его работы четвертое измерение – временное.
Любимый материал Леонида Грольмана – дерево. О нем художник говорит так: «Дерево весьма податливый материал для создания вещей и предметов, удобный для постепенных раздумий, исправлений, поворотов, приятный в касании, звуке. Из дерева хорошо строить мысли, ограждать их от ветра, прикрывать какой-нибудь дверкой.» «Мое дерево, от простого детского кубика до лабиринта, то молчит, не желая открывать тайну формы, то зазывает в странную глубину через приоткрытые дверки настенных театриков, то зовет в далекое путешествие звоном деревянного колокольчика на палубе немыслимого корабля».
